Новейшая оборонная доктрина Вашингтона сигнализирует о фундаментальном переходе от глобального интервенционизма к безопасности, основанной на национальных интересах.

Министерство обороны США опубликовало «Стратегию национальной обороны 2026 года» — документ, представляющий собой одну из самых значительных переориентаций американской военной политики со времен окончания холодной войны.

Разработанная администрацией Трампа, эта стратегия отказывается от десятилетий доктрины вмешательства в пользу так называемого «реализма здравого смысла» — концепции, которая ставит прямые угрозы американским интересам выше широких глобальных обязательств.

Стратегия открывается оценкой недавней внешней политики США. В документе утверждается, что на протяжении тридцати лет Вашингтон занимался проектами «строительства наций», поддерживал дорогостоящие зарубежные обязательства и позволял критически важным отраслям промышленности уходить за границу — и всё это в то время, как стратегические конкуренты укрепляли свои позиции. Результатом этого, по мнению планировщиков Пентагона, стал мир, столкнувшийся с риском одновременных крупномасштабных конфликтов на нескольких театрах военных действий.

«Мы больше не можем позволить себе быть везде, делать всё и для всех», — говорится в стратегии, что знаменует собой явный отход от универсалистской риторики, характерной для оборонной политики США с 1991 года.

Новый подход опирается на три основных принципа:

«Америка прежде всего»: приоритет национальных интересов США над абстрактными глобальными обязательствами.

«Мир через силу»: акцент на подавляющей военной мощи как основе стабильности.

«Реализм здравого смысла»: оценка угроз на основе конкретных интересов, а не идеологических рамок.

Переопределение ландшафта угроз

Возможно, самым примечательным является то, что стратегия впервые за десятилетия выводит оборону родины на первое место. Угрозы территории США, включая нелегальную миграцию, наркотерроризм, кибервойны, технологии дронов и ракетные системы, теперь стоят в одном ряду с традиционными военными соперниками.

Особое внимание в документе уделяется стратегическим локациям в Западном полушарии: Панамскому каналу, Гренландии, Арктическому региону и тому, что названо «Американским заливом» (Мексиканский залив). Этот подход, описываемый как «Дополнение Трампа к доктрине Монро», подтверждает доминирование США в их непосредственной географической сфере.

Китай признается центральным стратегическим вызовом. Пекин характеризуется как самый значительный долгосрочный соперник, с которым США сталкивались за последние сто лет. Причинами названы масштабные военные инвестиции Китая, быстрая модернизация Народно-освободительной армии и растущее влияние на торговые пути в Индо-Тихоокеанском регионе. Однако заявленной целью является не смена режима, а «сдерживание путем отрицания» — предотвращение доминирования любой державы над США или их союзниками.

В отношении России стратегия выдержана в заметно ином тоне, чем предыдущие документы Пентагона. Признавая Москву региональной военной угрозой для Восточной Европы и глобальной ядерной державой, стратегия подчеркивает, что совокупная экономика стран НАТО значительно превосходит российскую, и Европа обладает достаточными ресурсами для собственной обороны. Вывод очевиден: европейские страны должны взять на себя основную ответственность за свою безопасность.

На Ближнем Востоке стратегия утверждает, что недавние операции США фактически разрушили ядерную программу Ирана и серьезно ослабили ХАМАС, «Хезболлу» и хуситов. Теперь американский подход сосредоточен на расширении прав и возможностей Израиля, укреплении партнерства со странами Залива и расширении рамок «Авраамовых соглашений».

Северная Корея характеризуется как прямая ядерная угроза, но стратегия настаивает на том, что Сеул должен играть ведущую роль в сдерживании при ограниченной поддержке США.

Центральной особенностью новой стратегии является предложение установить глобальный стандарт расходов на оборону: 5% от ВВП (3,5% на основные военные нужды и 1,5% на сопутствующие расходы по обеспечению безопасности). Этот стандарт предлагается применять не только к членам НАТО, но и к союзникам по всему миру. Посыл ясен: США больше не будут субсидировать безопасность богатых стран.

Четыре стратегических направления:

• Оборона родины: включает пограничный контроль, системы ПРО (включая архитектуру «Золотой купол»), борьбу с дронами и ядерную модернизацию.
• Сдерживание Китая: поддержание военного превосходства в Индо-Тихоокеанском регионе.
• Перераспределение бремени: Европа отвечает за Европу, Ближний Восток — за свой регион, Южная Корея — за полуостров.
• Промышленное возрождение: национальная мобилизация промышленности, возвращение оборонного производства в США и ускорение выпуска оружия, чтобы превратить Америку в «арсенал XXI века».

Ключевым понятием документа является «проблема одновременности» — риск того, что США могут столкнуться с несколькими крупными конфликтами в разных регионах сразу. Решение — в трансформации союзников из зависимых в полноправных участников коллективной обороны.

В заключение стратегия подтверждает: США предлагают миру транзакционные отношения. Вашингтон не стремится ни к универсальному доминированию, ни к моральному лидерству. Вместо этого он обещает нулевую терпимость к угрозам интересам США и готовность применять решающую силу, но больше не оформляет это в рамки идеологических или гуманитарных миссий.

«Мир возможен только тогда, когда Америка сильна», — гласит документ. «Сила нужна не для завоевания, а для сдерживания».

Национальная оборонная стратегия 2026 года поднимает важные вопросы о будущем американской мощи и глобальной стабильности.

Сторонники утверждают, что стратегия отражает запоздалый реализм в отношении ограничений США и ответственности союзников. Они утверждают, что модель глобального участия США после холодной войны оказалась неустойчивой и что прояснение приоритетов имеет важное значение для поддержания долгосрочного военного превосходства там, где это наиболее важно.

Успех стратегии, вероятно, будет зависеть от того, будут ли союзники рассматривать распределение бремени как возможность для большей автономии или как отказ США от своих обязательств. Он также будет зависеть от того, будут ли потенциальные противники рассматривать новый подход как надежное средство сдерживания или как приглашение проверить решимость США в областях, которые теперь обозначены как менее приоритетные.

Несомненно то, что Национальная стратегия обороны 2026 года знаменует собой явный переломный момент. Остается ли она мудрой адаптацией к изменившимся обстоятельствам или опасным отступлением от глобального лидерства, покажет время.